Смерть шпионам!



Во все времена работа контрразведчиков окутана ореолом таинственности. Особенно это касалось смершевцев – сотрудников легендарного Главного управления контрразведки (ГУКР) «Смерш» Народного комиссариата обороны СССР. Еще бы, ведь сокращение «Смерш» расшифровывается как «Смерть шпионам!», а значит, тайны в этой организации хранить умели.

Новый этап войны


Реорганизация военной контрразведки произошла на «экваторе» войны, в апреле 1943-го. Почему не раньше и не позже?


– Главная причина, конечно же, заключалась в изменении стратегической обстановки на фронтах. После разгрома немцев и их сателлитов под Сталинградом наметился коренной перелом в войне. Стало понятно, что Красная армия пойдет вперед, продолжит освобождение временно оккупированной врагом территории Советского Союза. А в этих районах германская разведка и контрразведка успели «похозяйничать» – создать новые органы, спецшколы и, что важно подчеркнуть, агентурную сеть. В условиях наступления именно она представляла серьезную угрозу нашим войскам и тыловым объектам. Требовалась работа на опережение – вскрывать готовившиеся шпионско-диверсионные акции противника, которые могли сорвать или замедлить наступление.


Немаловажным также становилось «спрямление» информационных потоков непосредственно от органов военной контрразведки к Верховному главнокомандующему – это имело отношение к таким вопросам, как состояние Красной армии и флота, ошибочные решения тех или иных командиров, способные привести к негативным последствиям в ходе боевых действий. И здесь примером, вполне вероятно, послужила история с назначением генерал-лейтенанта Василия Гордова командующим войсками Сталинградского фронта.


Противниками его назначения выступали многие командиры, включая и тех, кто работал в штабе фронта. Но открыто заявить об этом они по разным причинам не решались. Тогда начальник Особого отдела НКВД Сталинградского фронта Николай Селивановский, будучи хорошо осведомленным о слабых и сильных сторонах Гордова, взял на себя непростую по тем временам обязанность проинформировать на этот счет Верховного главнокомандующего непосредственно, минуя свое руководство в НКВД СССР. В телеграмме Иосифу Сталину он сообщил, что Гордов по своим психологическим и командным качествам, по имевшемуся у него опыту не способен мобилизовать подчиненных и добиться победы над врагом в сложнейшей обстановке под Сталинградом. Сталин незамедлительно отреагировал на сообщение начальника Особого отдела, и Гордова, назначенного командовать войсками фронта в конце июля 1942 года, уже в августе сменил генерал-полковник Андрей Ерёменко. Вызванному на личный доклад в Москву Селивановскому пришлось поволноваться в преддверии встречи на столь высоком уровне. Но Верховный, к удивлению присутствовавших на ней наркома внутренних дел Лаврентия Берии и его заместителя Виктора Абакумова, повелел и впредь докладывать лично ему всю важную информацию о происходящем под Сталинградом. Думаю, что эта история и подтолкнула Сталина к мысли о необходимости замкнуть военную контрразведку на себя для независимого ни от кого получения сведений о положении дел в войсках, особенно в период проведения крупных операций.


Наконец, к 1943 году в стане врага произошли важные перемены. Когда стало ясно, что война затягивается, немцы вынуждены были перейти к более системной работе, к добыванию информации на перспективу – и не только о действующей армии, но и о нашей оборонной промышленности, о формируемых резервах и т. д. В 1942-м гитлеровцы занялись перестройкой разведывательно-подрывной работы. Они создали сеть разведшкол, крупных центров шпионажа и диверсий. К примеру, было организовано так называемое «Предприятие «Цеппелин»» – спецорган политической разведки, подчиненный VI управлению службы имперской безопасности, которым руководил известный теперь Вальтер Шелленберг. В круг задач «Цеппелина» вошли подготовка диверсий, терактов и организация бандповстанческого движения на территории СССР.


В общем, наша военная контрразведка должна была соответствовать новым вызовам.


– Кто разработал концепцию реорганизации? Насколько глубоко вникал в этот вопрос Сталин?


– Зимой 1942–1943 годов разработкой документов занялся организационно-штатный аппарат НКВД СССР, а также Управление особых отделов чекистского ведомства. В феврале-марте 1943-го первый заместитель наркома внутренних дел Всеволод Меркулов провел два совещания. Он говорил о включении особых отделов в общую систему контрразведки и об отказе от объектового принципа работы. Иными словами, предлагалось работать только по линиям – отдельно заниматься борьбой со шпионажем, отдельно борьбой с диверсиями, отдельно борьбой с антисоветскими проявлениями и т. д.


До Верховного главнокомандующего доходили разные предложения по реорганизации военной контрразведки, но он не одобрил ни одно из них. Являясь одновременно и председателем Государственного комитета обороны (ГКО), и наркомом обороны СССР, Сталин понимал, что разъединять два направления – руководство Вооруженными силами и руководство органами госбезопасности, которые обеспечивают работу Вооруженных сил, – нельзя. Стратегическое руководство этими направлениями он оставил за собой, решив замкнуть на себя также руководство контрразведкой. Сталин собрал специальное совещание, на котором высказался за выделение военной контрразведки из подчинения НКВД и придание ей нового статуса в результате образования в структуре Наркомата обороны (НКО) Главного управления контрразведки под руководством Виктора Абакумова. Став заместителем наркома обороны, последний должен был докладывать лично Сталину о том, что творится в войсках.

По имени Смерш


Как возникло столь устрашающее название структуры?


– Еще до принятия окончательного решения Меркулов предложил дать Главному управлению контрразведки название «Смеринш», что означало «Смерть иностранным шпионам!». На совещании 19 апреля 1943 года Сталин назвал его короче и точнее – «Смерш», исключив из расшифровки слово «иностранный». Это было абсолютно верное уточнение, поскольку вскоре органам Смерша пришлось столкнуться не только с германской, румынской, венгерской и другими разведками, но и с агентурой бандитского подполья на Украине, Северном Кавказе и в Прибалтике.


Какие задачи были поставлены перед военными контрразведчиками весной 1943 года?


– Главная задача состояла в контрразведывательном обеспечении высокой боевой готовности войск, частей армии и флота. Требовалось своевременно выявлять факты, в том числе в политической сфере, которые могли бы негативно повлиять на проведение намечавшихся операций, а также недостатки как в планировании боевых действий, так и в снабжении частей армии и флота техникой и вооружением, продовольствием и обмундированием.


К числу задач, имеющих прямое отношение к обеспечению безопасности войск, относилась и организация зафронтовой работы с целью проникновения в органы спецслужб врага и получения упреждающей информации о готовившихся шпионско-диверсионных акциях. Следовало расширить практику ведения радиоигр, направленных на дезинформирование германского военного командования. Задачей Смерша был также поиск агентуры противника в войсках, во фронтовой зоне и в ближнем тылу. К этому направлению примыкала фильтрационная работа, которая велась среди местного населения и военнослужащих, побывавших в плену или на временно оккупированной территории СССР. Создавались специальные фильтрационные лагеря, которые подчинялись НКВД, но оперативную работу в них по выявлению агентуры и пособников врага проводил Смерш.


– В отличие от постановления ГКО от 17 июля 1941 года о преобразовании органов 3-го управления Наркомата обороны в особые отделы НКВД СССР в положении о Смерше не было пункта о праве на расстрел дезертиров на месте. Почему?


– В 1941–1942 годах, когда Красная армия отступала, оставляя города и деревни, требовались критически важные действия для того, чтобы восстановить фронт. Для решения этой задачи привлекались все, включая сотрудников особых отделов. После перехода Красной армии в наступление такое явление, как массовое оставление позиций, стало крайне редким, поэтому смысла в применении смершевцами высшей репрессивной меры – расстрела – не было. Уже достаточно стабильно работали военные трибуналы и прокуратура. Сотрудники Смерша ограничивались проведением предварительного расследования и все материалы, в том числе по шпионам, передавали в органы военной прокуратуры, судебные решения выносили законные, а не чрезвычайные органы – трибуналы.


– Какой была численность Смерша?


– Точную цифру едва ли можно назвать. Дело в том, что постоянно формировались новые дивизии, армии, фронты. По причине перемен в Вооруженных силах СССР общая численность сотрудников Смерша варьировалась. В центральном аппарате ГУКР «Смерш» НКО работало от 600 до 650 человек. Абакумов имел 16 помощников в генеральских званиях, которые курировали один или несколько фронтовых аппаратов. Такое организационное решение было принято по образцу Генерального штаба. Штат фронтового управления «Смерш» насчитывал 130 человек, если в состав фронта входило более пяти армий, и 112 сотрудников – если менее пяти. Армейские отделы включали от 50 до 60 сотрудников, дивизионные – примерно 25. Помимо оперативных работников каждому органу Смерша придавалось войсковое подразделение. В дивизии – взвод, в армии – рота, на фронте – батальон. Они занимались конвоированием задержанных, проводили под руководством контрразведчиков операции по прочесыванию территорий и задержанию подозрительных лиц, участвовали в захвате заранее установленных разведорганов противника, документации и т. д.


– Кого из контрразведчиков, оставивших наиболее заметный след в истории, вы могли бы выделить?


– Кроме руководителя ГУКР «Смерш» Абакумова я бы прежде всего выделил его заместителя – генерал-лейтенанта Селивановского, о котором мы уже упоминали в связи с историей о назначении Гордова командующим Сталинградским фронтом. Будучи грамотным и стратегически мыслящим контрразведчиком, он курировал многие радиоигры и зафронтовые операции, а также фильтрационную работу. Увы, но позже о нем почти забыли. После войны, в 1951 году, Селивановский проходил даже не как свидетель, а как подозреваемый по делу Абакумова. Еще хорошо, что его не расстреляли. Он был лишен звания, партийного билета, всех орденов. Их вернули ему только в конце 1980-х. К сожалению, после войны многие руководители контрразведки армейского и фронтового звеньев прошли либо по делу Абакумова, либо по делу Берии, получив тогда клеймо «абакумовских прихвостней» или «бериевских собак».


Если говорить о фронтовом уровне, то стоит обратить внимание на начальника Управления контрразведки «Смерш» 3-го Украинского фронта Петра Ивашутина. Он больше известен как военный разведчик, поскольку потом в течение многих лет, с 1963 по 1987 год, возглавлял Главное разведывательное управление (ГРУ) Генерального штаба, получив на этом посту звание генерала армии. Но в ГРУ он пришел с должности заместителя председателя Комитета госбезопасности СССР. Ивашутин учился в военной академии, а с 1938 года и до конца Великой Отечественной работал в органах контрразведки, руководил многими зафронтовыми операциями и радиоиграми. Представляемые им сведения высоко ценили командующие фронтами.


Что же касается рядовых оперативных работников, то пять сотрудников военной контрразведки стали Героями Советского Союза. К несчастью, все они получили это звание посмертно.